Эдуард Мане

Последнее лето своей жизни Эдуард Мане, уже страдавший от тяжелой болезни, провёл в загородном доме комедиографа Эжена Лабиша в Рюэе, близ Парижа. В выборе сюжетов он ограничился самым ближайшим окружением, однако именно здесь ему удалось создать по-настоящему великие полотна. Гуго фон Чуди, директор Национальной галереи, в своем ходатайстве о принятии картины «Дом в Рюэе» в дар охарактеризовал её как произведение, которое «благодаря ясной зрелости художественного видения, уверенной технике и красоте живописи воспринимается как нечто совершенно классическое». Освещённая солнцем стена загородного дома, изображённая параллельно плоскости холста, замыкает узкое пространство картины, отделяя его от фона. Крыша дома почти не видна, неба же не видно вовсе. Перед светло-жёлтой стеной дома, на которой выделяются синеватые ставни, расположены кусты, лужайка и цветочные клумбы. Светло-фиолетовая дорожка связывает дом и сад — как в пространственном, так и в цветовом отношении. В картине доминирует сочетание жёлтого, синего и зелёного тонов; тщательно выверенным акцентом выступают красные пятна цветов на переднем плане. Этот же мотив повторяется в виде отдельных вкраплений на полосе стены. Именно эта продуманная, строгая композиция — в картине, производящей столь безмятежное и лёгкое впечатление, — придаёт ей «классический» характер и наводит на мысль о параллелях с японским искусством. В японских цветных гравюрах — например, в серии видов горы Фудзи работы Хокусая (1830-е годы) — встречается та же, необычная для европейского искусства того времени, плоскостность и эффект неожиданного, фрагментарного кадрирования. Возможно, именно там Мане мог почерпнуть и мотив дерева, расположенного в центре композиции, от которого виден лишь ствол. Деревья, изображённые лишь частично — словно обрезанные краем холста, — вскоре стали одним из главных мотивов японизма в западноевропейской живописи. Мы встречаем их, например, на картинах Моне, Ван Гога и Ходлера.